Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

А.В.Скворцов. Линейные корабли типа «Севастополь»

Боевые возможности линкоров типа «Севастополь»

Линейные корабли типа «Севастополь», задуманные после Русско-японской, но пополнившие Балтийский флот лишь в ходе Первой мировой войны, в значительной степени морально устарели относительно вступавших в строй в тот же период линейных кораблей второго поколения ведущих морских держав — «сверхдредноутов» с артиллерией калибром 343 или 356 мм. Обладали наши линкоры и рядом серьезных проектных недостатков, являвшихся следствием ошибочности некоторых концептуальных проектных идей и неудачного инженерного решения ряда сложных технических проблем, чему способствовали профессиональные воззрения и личностное влияние людей, игравших ведущую роль в вопросах создания кораблей. В их число, несомненно, входят и такие видные люди в истории отечественного судостроения и флота, как А.Н.Крылов, И.Г.Бубнов, А.В.Колчак.

В период разработки проекта в МГШ наибольшим влиянием пользовались артиллеристы, одним из активнейших выразителем мнения которых являлся А.В.Колчак, бывший в тот период начальником оперативного отдела МГШ.

Именно по настоянию артиллеристов в проекте оказалась доминирующей идея создания корабля, обеспечивающего «идеальное» функционирование артиллерийских систем. При этом офицеры МГШ, в противовес ставшей более распространенной во всем мире, и не без основания, линейно-ступенчатой схеме размещения башен, были глубоко убеждены в том, что линейная схема — оптимальная. По их мнению, недостаток линейной схемы — невозможность сосредоточить огонь сразу двух башен прямо по носу или корме—не являлся столь значимым, поскольку в условиях реального боя такая необходимость будет возникать в исключительных случаях.

Преимущество же в тактической скорости (произведение скорости хода на косинус курсового угла с полностью задействованной артиллерией главного калибра) за счет имевшихся у башен достаточно больших секторов ведения огня позволяло относительно быстро перевести цель на те курсовые углы, при которых возможно быстрое и эффективное ее поражение. Отсюда гладкая, без традиционной седловатости, и свободная от надстроек палуба; низкий надводный борт; низкое относительно ватерлинии линейное размещение башен с большими секторами ведения огня. Все это в совокупности, по мнению артиллеристов, позволяло создать наилучшие условия для ведения огня и управления артиллерийской стрельбой. Но преимущества одних элементов достигаются за счет умаления роли других.

Судя по всему, во время испытаний моделей в Опытовом бассейне из-за приоритетного стремления найти наиболее скоростные обводы вопрос мореходности игнорировался. И как оказалось, у выбранной модели развал бортов носовой оконечности был уменьшен настолько, что не обеспечивал должного всхождения на волну. Ситуация усугублялась относительно небольшой высотой надводного борта, отсутствием баковой надстройки и седловатости палубы, а также допущенной ошибкой в продольной центровке массовых нагрузок, из-за которой дифферент линкоров на нос достигал 0,3 м. В итоге в условиях даже незначительного, казалось бы, для кораблей такого водоизмещения волнения носовая оконечность линкоров, не всплывая на волне, «зарывалась» в нее вплоть до первой башни, и потоки воды и брызги «слепили» оптику ее прицелов; еще более проблематичным было ведение огня носовыми плутонгами противоминной артиллерии.

Таким образом, имевший место в период разработки проекта «диктат» артиллеристов с их узкопрофессиональным отношением к кораблю лишь как к площадке для размещения артиллерии, игнорировавших такое важнейшее понятие, как мореходность, привел к обратному результату — серьезному снижению артиллерийских возможностей линейных кораблей.

Но и сама артиллерия главного калибра оказалась не без изъянов. В первую очередь причина заключалась в том, что проекты орудий и башенных установок создавались после разработки проекта линейного корабля; образцы снарядов — после создания орудий.

Первоначально 305-мм орудия Обуховского завода предназначались под использование снарядов образца 1907 года, имевших массу 332 кг и скорость при выходе из канала ствола 914 м/с. В 1911 году на вооружение были приняты более тяжелые, массой 471 кг, снаряды. Но прочностные возможности созданных к тому времени орудий не позволяли повысить давление в канале ствола, что привело к необходимости выстреливать новые снаряды с несколько меньшей начальной скоростью.

Один из ведущих офицеров-артиллеристов организационно-тактического отдела МГШ А.Е.Колтовский писал: «С введением более тяжелого снаряда, пришлось понизить его начальную скорость до 762 м/с. При этом распределение давлений в канале орудия уже не соответствует первоначальному проекту в смысле расчета продольной прочности. Отсюда получается ненормальное быстрое изнашивание орудий и потеря боевой меткости. Помимо неудачной конструкции причиной чрезмерных выгораний является обуховская пушечная сталь, не пригодная для выделки современных тяжелых орудий по механическим свойствам. Таким образом, снаряд сильный сам по себе не получает надлежащего использования при выстреле».

Итак, попытка несколько компенсировать недостаточность величины калибра за счет повышения давления в канале ствола, начальной скорости и массы снаряда, и тем самым повысить поражающие возможности созданных уже орудий, к сожалению, в полной мере не удалась.

Принятие на вооружение более тяжелых, а соответственно, более длинных снарядов привело к перераспределению размещения боевых запасов, и так расположенных очень стесненно из-за наличия помещений торпедных аппаратов, установленных в угоду традиционным чаяниям обеспечить с помощью последних защиту корабля в случаях выхода артиллерии из строя. В результате часть артиллерийских боевых припасов не могла быть подана в башни за время, необходимое для поддержания скорострельности орудий. Так, в подбашенных помещениях 4-й башни число таких боеприпасов доходило до 60%, часть их пришлось размещать даже в передаточных помещениях самой башни.

Во многом фактор непоследовательного проектирования сыграл свою отрицательную роль и при создании корабельной энергетической установки, поскольку ее проект разрабатывался уже после того, как был готов проект самого корабля.

Для развития мощности 42 000 л.с., необходимой для достижения скорости 23 уз, требовалось довести начальное давление пара до 11,59 атм, что можно было достичь работой котлов в форсированном режиме с сжиганием смешанного нефтеугольного топлива в количестве, эквивалентом сжиганию 250 кг угля в час на 1 м2 колосниковой решетки. Выяснилось, что для создания таких условий при проектных ограничениях по суммарной массе котлов и габаритам котельных помещений требуется отступить от принятой во всем мире практики проектирования энергетической установки боевого корабля. Для достижения необходимого расхода топлива пришлось пойти на увеличение площади колосниковых решеток, а соответственно, и объема котлов, из-за чего последние по своим размерам стали превышать размеры котлов, устанавливаемых в тот период на английских кораблях. По причине увеличения размеров котлов их пришлось устанавливать на корабли в меньшем количестве: 25 вместо планировавшегося 31 котла. Все это привело к снижению коэффициента полезного действия котельной установки, поскольку отношение площади нагревательной поверхности к площади колосниковых решеток уменьшилось до 56,5 по сравнению с значением 59,2, достигнутым на применяемых в Англии котлах. Для достижения мощности турбин в 42 000 л.с. пришлось также увеличить число оборотов на 10% относительно принятого во всем мире, что снизило коэффициент полезного действия энергетической установки в целом в условиях эксплуатации ее на полном ходу. Необходимость увеличения мощности турбин заднего хода повлекла за собой увеличение их размеров за счет (из-за той же заданное™ размеров турбинных отделений) уменьшения длины турбин переднего хода, что вызвало ненормально повышенный расход топлива и проектная дальность плавания в 5000 миль 13-узло-вым ходом оказалась просто недостижимой.

Но самым существенным изъяном российских дредноутов оказался недостаток их боевой защищенности.

Линейные корабли типа «Севастополь» отличались слабостью, а фактически полным отсутствием, конструктивной противоминной защиты.

Изначально назначением продольных бортовых переборок считалось повышение живучести и остойчивости в условиях артиллерийского боя. Защиту же корабля от минно-торпедных взрывов считалось достаточным осуществить «рациональным подразделением судового корпуса на главные отсеки поперечными водонепроницаемыми переборками», расстояния между которыми должны, по возможности, определяться радиусом производимых подводным взрывом разрушений. Но реальные размеры главных отсеков при разработке проекта, конечно же, были определены возможностью размещения артиллерии главного калибра и оборудования энергетической установки.

Проводившиеся на Черном море подрывы 120-кг зарядами мелинита опытных отсеков показали полную невозможность обеспечить защиту корпуса от воздействия подводных взрывов продольными бортовыми переборками, предлагавшимися А.Н.Крыловым и И.Г.Бубновым конструкций. Выяснилось, что даже увеличение толщины бронирования бортовых продольных переборок до 63,5 мм не защищает ее от значительных разрушений, следствием которых в большинстве случаев будет скоротечная гибель корабля, в то же время доведение бронирования до указанной толщины увеличивало водоизмещение примерно на 1000 т. В связи с этим А.Н. Крылов писал: «Эти опыты обнаружили, что... разрушение так велико и указывает на такой избыток силы, что не видно никакой рациональной конструкции, могущей противостоять действию взрыва. Затрата же большего веса на продольные противоминные переборки привела бы к чрезмерному увеличению размеров корабля или могла быть произведена за счет других элементов его боевой силы».

Не менее серьезные недостатки были свойственны и бронированию кораблей. Цель бронирования, со слов А.Н.Крылова, заключалась в том, чтобы «обеспечить боевую плавучесть возможно толстым поясом брони по всей его длине; для обеспечения же остойчивости и сохранения по мере возможности целостности надводного борта следует поставить во всю его высоту и по всей длине пояс тонкой брони, которая при косвенном (касательном. — А.С.) ударе фугасными снарядами не пробивается, а при ударе ближе к нормали если и пробивается, то получается малой площади входное отверстие с гладкими, а не развороченными кромками, которое весьма быстро может быть задраено специально заготовленными щитами».

То, что поставленной цели достичь не удалось, наглядно показал проведенный в августе 1913 года на Черном море отстрел встроенного в «исключенное судно № 4» (бывшей броненосец «Чесма») опытного отсека, представлявшего собой фрагмент корпуса и боевую рубку новых линкоров. В результате проведенных стрельб бронирование линейных кораблей типа «Севастополь» было признано крайне слабым.

Выяснилось, что 305-мм фугасные снаряды с дистанции 65 кб при курсовых углах более 60° пробивают главный пояс 225-мм брони; бронебойные снаряды пробивали этот пояс на любых дистанциях вплоть до 130 кб, то есть на пределе дальности стрельбы самих линкоров. Вышележащая 125-мм бортовая броня пробивалась фугасными снарядами уже с расстояния 83 кб, и это при том факторе, что среднестатистическая дальность видимости на Балтийском море не превышает 70 кб, — величина, которая на этом военно-морском театре, по своей сути, и определяет наибольшую дистанцию боя артиллерийских кораблей.

Еще в ходе Русско-японской войны выявилась необходимость конструктивно скреплять между собой броневые плиты. Но шпоночное соединение не применялось для стыковки кромок плит бортовой брони и на новых линкорах. При этом конструкция крепления плит к корпусу была ухудшена, сравнительно со старыми броненосцами, отсутствием под броней деревянной «подушки». При таком конструктивном решении снаряд, даже не пробивая бортовой брони, при ударе о нее сообщал плите упругое колебательное движение, которое ничем, из-за отсутствия «подушки» и соединения плит между собой, не гасилось и приводило к срезанию броневых болтов. А вот скрепление при помощи шпонок плит боевой рубки оказалось вполне прочным и надежным, но все же, из-за явно недостаточной толщины бронирования, боевые рубки не оправдывали своего предназначения.

Во время испытаний выявилась и ошибочность последовательности распределения толщин палубной брони, когда каждая нижележащая палуба имела меньшую толщину защиты. Целью бронирования верхней палубы являлась защита ее от пробития ударяющего по касательной, из-за настильности траектории полета, фугасного снаряда. Бронирование нижележащих палуб должно было обеспечивать защиту нижних уровней уже только от осколков пробившего верхнюю палубу и разорвавшегося в межпалубном пространстве снаряда.

Но выявилось, что верхняя палуба пробивается на всех дистанциях реального боя. Взрыв происходил в момент прохождения фугасным снарядом палубных конструкций, оторванные фрагменты которой пробивали затем лежащие ниже палубы. Исходя из этого, члены комиссии рекомендовали изменить на обратную последовательность распределения толщин палубного бронирования, так, чтобы броня нижней палубы была наиболее толстой.

Среди высказанных комиссией рекомендаций имелось еще два важнейших предложения. В первом из них говорилось о необходимости обязательного крепления приборов управления огнем к специальным стойкам, поскольку приборы, закрепленные прямо на корпусных конструкциях, от сотрясений корпуса, происходивших в момент попадания снарядов, рассогласовывались или вообще срывались с места.

Вторая рекомендация, исходя из выявившейся слабости бронирования, заключалась в недопустимости хранения или, в целях необходимого поддержания скорострельности, накопления снарядов близ орудий и в передаточных помещениях башен главного калибра. Эту рекомендацию на практически построенных кораблях реализовать было уже невозможно.

Еще задолго до окончания строительства пришло понимание невозможности выхода линейных кораблей типа «Севастополь» в открытую часть Балтийского моря для вступления в эскадренный бой с германскими дредноутами. Всем специалистам было очевидно, что наши линкоры, со всем комплексом свойственных им недостатков и морального устаревания, будут в случае такого боя безнаказанно расстреляны с дальних дистанций. И если в теоретических изысканиях офицеров-штабистов исход боя с кораблями типа «Kaiser», из-за относительного превосходства линейных кораблей типа «Севастополь» в огневой мощи, но явного отставания по бронированию, еще являлся достаточно спорным, то исход боя с более совершенными германскими дредноутами ни у кого не вызывал сомнения.

Так, в начале апреля 1914 года командующий Балтийским флотом адмирал Н.О.Эссен, озабоченный состоянием вверенных ему сил, в своем рапорте морскому министру И.К.Григоровичу писал: «Последний тип германских судов ("Erzaz Wort" и "Brandenburg") калибром крупных орудий и бронированием уже низводят нашу бригаду линейных кораблей типа "Севастополь", еще не вступивших в строй, на второстепенное место».

Здесь необходимо напомнить и о том, что кроме качественного фактора линейных кораблей Балтийского флота существовал и не менее удручающий для командующего флотом количественный фактор. Так, согласно оперативно-тактическим воззрениям, сформулированным в МГШ еще в 1912 году, Балтийский флот для равноценного противостояния германскому флоту, должен был иметь в своем составе не менее чем три эскадры линейных кораблей. В свою очередь, состав эскадры определялся двумя бригадами, в каждой из которых должно было находиться по четыре однотипных линкора.

В результате со вступлением в строй кораблей типа «Севастополь» Балтийский флот получил лишь одну шестую необходимых линейных сил.

Таким образом, учитывая качественный и количественный факторы состояния линейных сил Балтийского флота, необходимо признать, что их боевые возможности свелись лишь к возможностям артиллерийской поддержки сухопутных войск — последнее наглядно подтверждается примерами использования кораблей как в годы Первой мировой войны, так и в годы Великой Отечественной.

Но несомненно и то, что в ходе проектирования и строительства первых отечественных дредноутов промышленностью был приобретен огромный технический и организационный опыт, а выявившиеся недостатки кораблей могли быть устранены на линкорах последующих серий.

К сожалению, ход истории нашей страны сложился так, что четыре балтийских и являющиеся их модификацией три черноморских дредноута так и остались единственными вступившими в строй тяжелыми артиллерийскими кораблями отечественной постройки.