Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

А.В.Скворцов. Линейные корабли типа «Севастополь»

В годы Первой мировой и Гражданской войн

Разработанный МГШ в 1912 году «План операций Морских сил Балтийского моря на случай европейской войны» ставил, отражая реальное соотношение сил с Германией, перед Балтийским флотом сугубо оборонительную задачу: не допустить проникновения в Финский залив германских кораблей. Опорой для решения этой задачи являлась Центральная минно-артиллерийская позиция, пересекавшая Финский залив по створу остров Нарген (Эстония)—мыс Порккала-Удд (Финляндия). На флангах минные заграждения прикрывались береговыми батареями, а в открытой акватории — кораблями.

Но в 1914 году Германия не стала предпринимать активных действий в Балтийском море, что позволило флоту осуществить минные постановки не только на Центральной позиции, но также и на некоторых коммуникациях противника в южной части Балтийского моря.

В конце 1914 года, по окончании ходовых испытаний, четыре дредноута перебазировались в Гельсингфорс. Бригада из четырех линкоров-до-дредноутов была реорганизована во вторую бригаду линейных кораблей, а из кораблей типа «Севастополь» сформировали первую.

После Русско-японской войны возникла практика нанесения отличительных марок на дымовые трубы для удобства управлением тактическим соединением, которое осуществлялось визуально. Получили такие марки в виде красных колец шириной 0,91 м и дредноуты. Конкретные места размещения марок по высоте труб и их количество определялись для каждого корабля в зависимости от его штатного места в походном строю своего соединения. Так, у ставшего флагманским кораблем бригады «Петропавловска» марка была нанесена у верхнего среза носовой трубы, у следовавшего за ним

«Севастополя» марка располагалась посередине носовой трубы, у «Гангута» и «Полтавы» —уже на обеих трубах: у верхних срезов на «Гангуте» и посередине на «Полтаве». Когда в 1916 году было принято решение поменять местами «Севастополь» и «Гангут», то, соответственно, «поменялись» и их марки. Позднее был возвращен прежний порядок нахождения этих кораблей в походном строю, а следовательно, и порядок их маркировки.

В начале 1915 года состоялось утверждение нового плана боя на Центральной позиции. В соответствии с ним линейные корабли и крейсера Балтийского флота разделили на шесть маневренных групп. В первую вместе с крейсером «Олег» вошли «Петропавловск» и «Гангут»; во вторую вместе с броненосным крейсером «Россия» — «Севастополь» и «Полтава». В то же время из-за большой значимости для наших военно-морских сил новых дредноутов вопрос их боевого использования в каждом случае решался на уровне Ставки.

Весной и в начале лета 1915 года «Севастополь», «Петропавловск», «Гангут», «Полтава» несколько раз выходили в море, а их экипажи, осваивая корабли, проводили в районе Центральной позиции артиллерийские стрельбы и маневры. Тем временем командование противника в конце июля—начале августа провело набеговую операцию силами крупного соединения. В ходе ее германская эскадра, в составе которой было и два линкора-дредноута, с боем форсировала Ирбенскую минно-артиллерийскую позицию и три дня господствовала в Рижском заливе.

По уходе из залива германских кораблей Балтийским флотом проводились мероприятия по восстановлению минных заграждений в Ирбенском проливе. 14 августа участие в этом приняли и экипажи «Севастополя» и «Гангута». Непосредственно в тот день мины выставляли девять миноносцев. Обеспечивавшие прикрытие крейсеры «Олег» и «Богатырь» держались ближе к проливу, а линкоры — мористее, к югу от 58-й параллели. Несмотря на то, что операция проходила в условиях сильного шторма, постановка 310 мин прошла успешно.

На следующий день корабли, разбившись на две группы, находясь в прямой видимости друг друга, следовали в Гельсингфорс стратегическим фарватером. В состав первой группы входили «Гангут» и «Олег», в состав второй — «Севастополь» и «Богатырь». Ширина обозначенного фарватера составляла 108 м. Дул свежий ветер силой до 5 баллов, и корабли, двигавшиеся со скоростью 12 уз, испытывали небольшую килевую и бортовую качку. Примерно в 10 ч 45 мин «Севастополь» дважды с силой ударился о грунт. При последовавшем третьем, еще более сильном, ударе линкор остановился, но через несколько минут, дав задний ход, сошел с мели без посторонней помощи. Вскоре идущий впереди «Гангут» оказался на участке фарватера, где часть вех вследствие свежей погоды была утрачена или снесена с места. В результате и этот линкор один раз с силой ударился о грунт.

Наиболее серьезно пострадал «Севастополь»: оказалась смятой нижняя часть форштевня; повреждения днищевой части протянулись вплоть до района второй башни и захватывали до трех поясьев наружной обшивки на каждом из бортов. Это были и вмятины и трещина, а также две пробоины. Корабль принял более 350 т воды, затопившей в основном междудонное пространство под носовыми котельными отделениями.

Повреждения «Гангута» оказались не столь значительными: одна продольная вмятина в днищевой части наружной обшивки левого борта, погнутые стенки днищевого рамного набора в районе пересечения 2-го стрингера и 56 шп; частично разошедшиеся в районе вмятины стыки и пазы наружной обшивки, давшие незначительную течь в объеме примерно 1,5 т/ч. Повреждения эти были исправлены силами экипажа: текущие швы залиты свинцом, а по приходе в Гельсингфорс и вся вмятина залита цементом. Полученные же «Севастополем» повреждения пришлось в течение полутора месяцев исправлять в Кронштадтском доке.

Еще дважды в годы Первой мировой войны «Севастополь» серьезно повреждал днищевую обшивку, днищевой набор, килевую балку. Здесь необходимо отметить, что за этот период ни один из линкоров не избежал навигационных аварий: из-за небольшой пробоины в борту «Полтаву» ремонтировали в доке; две недели не могли снять с мели «Петропавловск». Несомненно, аварии являлись следствием сложности управления в стесненных условиях восточной части Балтийского моря кораблями таких размерений.

17 октября 1915 года при погрузке боеприпасов на линкор «Севастополь» полузаряд 305-мм орудия, находившийся в металлическом футляре, упал на палубу зарядного погреба и воспламенился. К счастью, на другие полузаряды пожар не распространился. Пострадало пять человек, из которых один умер от полученных ожогов.

19 октября 1915 года на стоящем на Гельсингфорском рейде «Гангуте» произошло стихийное возмущение команды. Повод для выступления, по мнению офицеров, был незначительным: экипажу на ужин после общекорабельного аврала по погрузке угля выдали, наперекор устоявшейся традиции, вместо ожидаемых макарон по-флотски надоевшую всем гречневую кашу. Вначале матросы отказались ужинать и стали требовать списать с корабля офицеров, носивших немецкие фамилии, в том числе и старшего офицера. Затем возмущение вылилось в попытку нескольких сотен матросов захватить имеющееся на корабле стрелковое оружие, а также ворваться в офицерские помещения. Офицерам, опиравшимся на оставшийся верным дисциплине корабельный караул, удалось бескровно нейтрализовать продолжавшиеся примерно в течение двух часов беспорядки, а экипаж привести в подчинение. В результате последовавшего дознания 95 человек арестовали и предали суду.

Поздней осенью 1915 года Балтийский флот дважды проводил крупные минные постановки в районе острова Готланд. Оба раза в отряды прикрытия включались линейные корабли «Петропавловск» и «Гангут», и оба раза участвующим в операции кораблям удалось избежать встречи с кораблями противника. В первый раз, 29 октября, крейсера выставили 560 мин. Следующая постановка в этом районе состоялась 23 ноября, и выполнявшие ее крейсеры выставили уже 700 мин.

Выход «Петропавловска» и «Гангута» к Готланду в конце ноября 1915 года стал последней боевой операцией в ходе Первой мировой войны, в которой приняли участие линкоры-дредноуты, так ни разу за это время и не применившие свою артиллерию против противника. Ни в 1916, ни в 1917 году к участию в боевых действиях они не привлекались.

С подписанием в начале 1918 года сепаратного Брестского мира для страны закончилась Первая мировая война, которая, с прекращением боевых действий против Германии, стремительно переросла в ожесточенную и бескомпромиссную Гражданскую войну.

По условиям Брестского мира Балтийский флот должен был покинуть свои базы в Финляндии, а значительная часть его личного состава подлежала демобилизации. 12 марта 1918 года Гельсингфорс покинул первый отряд кораблей. В него входили линейные корабли «Севастополь», «Гангут», «Полтава», «Петропавловск»; крейсеры «Рюрик», «Адмирал Макаров», «Богатырь». Проводку осуществляли ледоколы «Ермак» и «Волынец».

Переход проходил в тяжелейших условиях: сплошные ледяные поля толщиной до 3 м; укомплектованность экипажей на разных кораблях составляла от 20 до 40% их штатной численности. Маршрут пролегал мимо островов Родшер и Гогланд. Движение осуществлялось в светлое время суток. Осложняло проводку то, что ширина более мощного и крупного из ледоколов «Ермака» составляла лишь 22 м, а ширина линкоров — более 26 м: часто приходилось останавливаться из-за того, что тот или иной корабль затирало в пробитом во льдах канале. Но, преодолев за пять суток 180 миль, 17 марта линейные корабли и крейсеры без существенных поломок достигли Кронштадта.

Деятельность Балтийского флота вплоть до середины ноября 1918 года сковывалась условиями Брестского мирного договора с Германией, согласно которому боевые корабли должны были иметь на борту сокращенные экипажи, численность которых определялась требованиями минимального поддержания исправности материальной части. Подготовка флота к боевым действиям была также запрещена, а выход кораблей за границы водного района Кронштадта расценивался Германией как нарушение условий мирного договора. Поэтому весь этот период действия флота сводились лишь к ограниченной дозорной службе в пределах кронштадтского водного района.

Тем не менее, в ожидании возможного возобновления Германией военных действий требовалось сохранять боевую готовность, а это в условиях охвативших страну Гражданской войны и разрухи выполнить было неимоверно трудно. Значительная часть моряков либо демобилизовалась, либо ушла воевать на сухопутные фронты и на создаваемые речные и озерные флотилии. Туда же, на флотилии, было передано большое число орудий. Возникли серьезные трудности и с топливом, поскольку подвоз угля в Петроград и Кронштадт, в связи с оккупацией немцами Донбасса, прекратился.

В таких условиях большая часть кораблей выводилась в вооруженный резерв или ставилась на консервацию. По линейным кораблям 27 августа 1918 года начальником Морских сил Балтийского флота С.В.Зарубаевым принимается решение об оставлении в действующем составе лишь «Полтавы» и додредноута «Андрея Первозванного» с доведением численности их личного состава до 75% от штатов, определенных в 1915 году.

Но надобность использовать против немцев эти корабли так и не возникла. В ноябре 1918 года в Германии происходит революция и это страна, истощенная четырехлетней войной на два фронта, капитулирует перед странами Антанты. И в том же месяце у Балтийского флота появляется новый противник — корабли бывшего союзника царской России по Антанте Великобритании.

В целях противодействия пришедшей на Балтику английской эскадре создается действующий отряд (ДОТ) в составе линейных кораблей «Петропавловск» и «Андрей Первозванный», крейсера «Олег», четырех эскадренных миноносцев и нескольких других боевых кораблей.

Боевые действия против английских кораблей продолжались вплоть до конца навигации следующего 1919 года. Непосредственное участие в них «Петропавловск» принял лишь один раз, 31 мая 1919 года, находясь близ Шепелевского маяка, он прикрывал ушедший на разведку в Копорскую бухту эскадренный миноносец «Азард». Обнаружив в бухте корабли противника, «Азард», отстреливаясь, стал отходить под прикрытие артиллерии линкора и тем самым вывел на него в атаку восемь английских эсминцев. «Петропавловск», открыв огонь главным, а затем и противоминным калибрами и выпустив при этом 16 305-мм и 94120-мм снарядов, отразил нападение, причем минимальное сближение одного из эсминцев с дредноутом составило менее 45 кб.

Этот эпизод остался для балтийских дредноутов, за всю историю их существования, единственным случаем боевого столкновения с кораблями противника. Из-за наличия вполне реальной опасности торпедной атаки линкора английской подводной лодкой, оперирующей в Копорском заливе, «Петропавловск» через несколько дней по приказу командования вернулся в Кронштадт и больше участия в боевых действиях против кораблей Великобритании не принимал.

Ночью 13 июня 1919 года гарнизоны расположенных на южном побережье Финского залива фортов «Красная горка» и «Серая лошадь» восстали и открыли по Кронштадту артиллерийский огонь. Корабли ДОТа в течение почти трех суток, до самого подавления мятежа, вели ответную стрельбу. «Петропавловск» за этот период произвел 568 выстрелов 305-мм снарядами. Обстрелы мятежных фортов привели к значительным разрушениям зданий и помещений, вышла из строя часть артиллерии восставших. В то же время артиллерийский огонь мятежников кораблям и военным сооружениям Кронштадта вреда не причинил.

Участие «Петропавловска» в подавлении мятежа знаменательно не только тем, что одному из балтийских дредноутов пришлось открыть огонь по соотечественникам. Именно с тех пор боевое применение этих кораблей свелось к использованию в качестве плавучих батарей, стрелявших по пехоте, артиллерии, танкам, укреплениям противника.

Пожалуй, наиболее эффектной и одновременно малорезультативной операцией английской эскадры против действующего отряда кораблей Балтийского флота стал прорыв ее торпедных катеров в кронштадтскую гавань, осуществленный 18 августа 1919 года. «Петропавловск», который являлся одной из главных целей атакующих катеров, торпеды миновали. С началом ледостава, в декабре 1919 года, английская эскадра покинула Финский залив, на чем боевые действия на Балтике и закончились.

Между тем, 24 ноября 1919 года на выведенном из действующего состава и стоящем у стенки Адмиралтейского завода линкоре «Полтава» возник пожар. Еще в самом начале осени корабль перевели в состояние зимнего хранения: судовые системы осушили, электроэнергию подавали с берега, а для отопления помещений использовали один из котлов первого котельного отделения.

Незадолго до возникновения пожара береговые службы прекратили подачу электроэнергии. Работавшие при свечах и керосиновых лампах кочегары не уследили, что из нефтехранилища через негерметично задраенную горловину в трюм поступает нефть. Примерно к 2 ч дня плававшее на поверхности трюмной воды топливо достигло уровня топки — в кочегарке возникло обширное возгорание. На завод прибыли спасательное судно, три ледокола, городские пожарные, но потушить огонь не удалось — выгорание нефти и охваченных пожаром помещений продолжалось до 4 ч ночи следующего дня.

От огня пострадали: первая и смежная с ней вторая кочегарки, центральный верхний пост и броневая труба под ним, носовая боевая рубка, одна из носовых электрических станций и два носовых коридора электрических приводов. Водой оказался залит нижний центральный пост. Пострадали от воды погреба и подпятник носовой башни. В дальнейшем восстановление дредноута, оказавшегося в наихудшем техническом состоянии сравнительно с однотипными кораблями, постоянно откладывалось, и в итоге корабль так и не был возвращен в боевой состав флота.

Вскоре, по окончании в европейской части страны Гражданской войны, экипажам двух линкоров довелось вновь применить свое оружие, и вновь против соотечественников. Происходило это в первой половине марта 1921 года, в дни подавления противоправительственного восстания, вошедшего в историю как Кронштадтский мятеж.

События начали разворачиваться именно на стоявших в гавани Кронштадта линейных кораблях «Петропавловск» и «Севастополь». Начавшиеся еще в конце февраля на борту линкоров митинги, привели 2 марта к отказу дислоцировавшихся в городе частей и экипажей, а также команд нескольких близлежащих островных фортов, подчиняться центральной власти.

В течение двух недель «Петропавловск» и «Севастополь» вели огонь по оставшемуся верным правительству форту «Краснофлотский» (до 15 августа 1919 года— «Красная горка»), по городам Ораниенбаум и Сестрорецк, по расположенным на северном берегу Финского залива железнодорожным станциям Лисий Нос, Горская, Тарховка. «Петропавловск» израсходовал при этом 394 305-мм и 940 120-мм снарядов; «Севастополь» — 375 305-мм и 875 120-мм снарядов. Сложность ведения огня заключалась в том, что линейные корабли стояли рядом и в окружении большого количества вмерзших в лед кораблей и судов. На «Севастополе» из-за отсутствия топлива первое время паров не разводили, наводку и заряжание осуществляли вручную.

В то же время и линкоры первоочередно подвергались обстрелу фортом «Краснофлотский», полевыми батареями, а также бомбардировкам с воздуха самолетами «Ньюпор».

В условиях относительной скоротечности разворачивавшихся событий обеим сторонам не удалось организовать необходимую для корректировки огня разведку, и выбор целей осуществлялся по картам, а точность стрельбы зависела от опыта и уровня знания местности управляющих стрельбой артиллеристов. Тем самым огонь всеми велся по площадям, что делало незначительной его боевую эффективность: были разрушены жилые здания, погибли мирные люди, в то же время стрельба дредноутов по станциям не сказалась на подвозе в районы развертывания нацеленных на штурм Кронштадта войсковых частей 7-й армии. Не удалось линкорам и подавить артиллерию форта «Краснофлотский». С другой стороны, «Петропавловск» и «Севастополь» хотя и получили некоторые повреждения, но не прекратили огонь.

17 марта линкоры вели огонь по уже ворвавшимся по льду в город частям Красной армии и капитулировали только в начале наступившей ночи.

За время этих трагических событий имена «Севастополь» и «Петропавловск» для политизированного командования Балтийским флотом, как и для всего руководства страны, стали страшными символами кровавого бунта еще недавно самой надежной опоры — балтийских матросов. В марте 1921 года, в период празднования в Советской России 50-летия Парижской коммуны, в честь этого события, а также в честь известного революционера времен Великой французской революции Жана Поля Марата, линкоры, приказом командующего Балтийским флотом И.К.Кожанова поспешно получают новые имена: «Севастополь» становится «Парижской коммуной»; «Петропавловск» — «Маратом». Именно с этих переименований фактически и начался новый, советский период воссоздания и развития отечественного военно-морского флота.