Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

P.M.Мельников. Первые русские миноносцы

19. Тип "Даго" — отечественные "стотонники".

Корабли этой серии явились новым шагом в развертывании миноносного судостроения на отечественных верфях с учетом иностранного опыта. Не задаваясь примером еще труднодосягаемых рекордсменов скорости, решили создать корабли рядового, более дешевого типа и за образец приняли 19-узловые "Ревель" и "Свеаборг", построенные заводом Нормана в 1886 г.

Основные принципы проектирования отечественного миноносца "улучшенного типа "Свеаборг" были сформулированы постановлением МТК от 25 февраля 1888 г. В отличие от прототипа, предусматривалась увеличенная боевая рубка, машина компаунд заменялась машиной тройного расширения по образцу хорошо зарекомендовавших себя надежностью машин завода Шихау, а вместо двух спаренных неподвижных носовых торпедных аппаратов устанавливали один носовой и два поворотных палубных. Котлы, несмотря на уже высказывавшиеся мнения о применении водотрубного типа, сохранили локомотивные.

В сентябре 1889 г. по этим заданиям завод Крейтона в Або разработал эскизный проект. При длине по ватерлинии, принятой по прототипу 46,8 м, в проекте для обеспечения остойчивости и удобств обслуживания минных аппаратов потребовалось увеличить ширину: по ватерлинии с 3,75 до 3,92 м, а по верхней палубе с 1,83 до 2,5 м. Чтобы не потерять в скорости и заострить для этого ватерлинии в носу, увеличили длину в подводной части. Прямой форштевень по российскому обыкновению заменили таранным. Осадка с винтом уменьшилась до 2,21 м (на 0,35 м), водоизмещение осталось прежним — 101,7т.

При рассмотрении проекта в феврале 1890 г. МТК решил оставить на миноносце только один поворотный аппарат, так как опытами 1889 г. на миноносце "Виндава" выявилась ненадежность стрельбы из аппаратов, установленных вблизи кормовой оконечности. Чтобы не нарушать дифферентовку корабля при передвижении кормового аппарата, от носового пришлось отказаться вовсе. 100-тонное "теоретическое водоизмещение" по проектной весовой нагрузке в сравнении с данными прототипов (в скобках) составляли: корпус с дельными вещами 39,0 (38,0), главные и вспомогательные механизмы 13,4 (13,0), котел с водой 17,8 (16,7), нормальный запас угля 14,0 (21,2), артиллерия 1,75 (1,3), минное вооружение 4,7 (5,0), экипаж из 16 матросов и 3 офицеров с багажом 3,3 (2,63), запасы воды и провизии 2,21 (0,68), якоря, шлюпки, палубные механизмы и т. п. 3,9 (2,45) т.

Шпангоуты располагались в расстоянии 0,5 м "центр от центра", толщина наружной обшивки выше ватерлинии в районе машины и котлов, шпунтового пояса под ними и верхней палубы — 5 мм, у торпедного аппарата — 6,3 мм, остальной — 3 и 4 мм. Семь водонепроницаемых поперечных переборок имели толщину 3 мм (у машины и котла) и 2 мм. Запас угля на испытаниях 9т, дальность плавания при нем 1500 миль экономической скоростью и 200 миль — полной. Полная вместимость угольных ям 28 т. Мощность машины 1000 л. с. при частоте вращения 325—350 об/мин, диаметр цилиндров высокого, среднего и низкого давления 295,511 и 885 мм. Диаметр трехлопастного винта 2,1 м. Площадь нагревательной поверхности котла 150 кв.м, колосниковой решетки 3,2 кв. м. Рабочее давление 12,6 атм, испытательное 17,9 атм.

Искусственное дутье допускалось величиной не более 102 мм водяного столба, предусматривалось устройство для защиты команды от обваривания паром. На испытаниях с целью сохранения котлов запрещалось превышать рабочее давление, среднюю 19-уз. скорость требовалось обеспечить при волнении до 3 баллов. В проекте использовались основные конструктивные особенности прототипа — характерные эллипсовидные шпангоуты, образовавшие ярко выраженные заваленные внутрь (как на старинных кораблях) покатые борта, не позволявшие воде задерживаться на палубе, упрощенный движительно-рулевой комплекс без защищавшей винт рулевой рамы и с консольно подвешенным, не имевшим подпятника балансирным рулем.

Однако общее расположение из-за размещения более габаритной машины тройного расширения и установки на верхней палубе поворотного торпедного аппарата претерпело существенные изменения вплоть до передвижки поперечных переборок. Проект, по существу, разрабатывался заново, а из-за разделения заказа между двумя заводами и последующих изменений задания четыре по идее однотипных корабля составили три существенно отличавшихся проектных модификации.

Заказ на постройку четырех миноносцев вместе с машинами в августе 1889 г. был распределен поровну между заводами Крейтона в Або (контрактный срок изготовления 15 мая 1891 г.) и Ижорским в Колпино (готовность одного весной, другого летом 1891 г.). Завод в Або, не ожидая окончательного утверждения проекта и пользуясь еще продолжавшейся навигацией, начал запасать материалы.

Не отставал от него и Ижорский завод, приступивший 10 ноября к предварительным работам, а 12 декабря к изготовлению шпангоутов и обработке листов. 18 мая 1891 г. корабли получили названия: строившиеся в Або — "Даго" и "Котка", в Колпино — "Кроншлот" и "Сескар". К лету все они были спущены на воду, однако готовность их задерживалась неизбежными для тогдашнего судостроения неувязками в доставке материалов, предметов оборудования и изменениями проектных решений. В особенности страдали от этого "Кроншлот" и "Сескар", проект которых, разработанный Ижорским заводом, отличался применением установленных почти вплотную бок о бок (как на "Выборге") двух котлов диаметром 1,3 м вместо одного диаметром 1,9 м на "Котке" и 1,7 м на "Свеаборге".

Обеспечивавшее повышение надежности и экономичности энергетической установки, такое решение, заставив отказаться от прикрывавших котел бортовых угольных ям, крайне усложнило полностью заново выполнявшуюся компоновку машин, котлов и угольных ям. К тесноте в котельном отделении добавилось неудобство сообщения его с машинным из-за появившейся между ними угольной ямы.

Практически заново пришлось разрабатывать и создавать усложнившуюся систему питания двух котлов и т. д. В придачу к этому на "Сескаре", для которого летом 1890 г. уже был готов и форштевень, новой полной переделке вплоть до котельного отделения подверглась вся носовая оконечность.

По сведениям, доставленным лейтенантом К. П. Иессеном, на новейших германских дивизионных миноносцах вместо надводных носовых торпедных аппаратов применяют подводные, при стрельбе из которых торпеды "даже при значительном волнении ходят чрезвычайно правильно". "Новинку", давно имевшуюся на "Взрыве", решили без раздумий подхватить. Такой аппарат управляющий Морским министерством вице-адмирал Н. М. Чихачев приказал в январе 1890 г. заказать для миноносца "колпинского завода". Это повело к новым задержкам, и только в сентябре после отбора конкурентов и получения нужных данных был заключен с Металлическим заводом контракт на изготовление аппарата.

К началу 1891 г. состоялось рассмотрение макета и чертежей установки подводного аппарата на "миноносце N 2". До весны 1892 г. задерживалась и готовность "Кроншлота", на котором лишь в январе 1892 г. и опять-таки "в виде опыта" установили приобретенную Морским министерством на французской выставке в Москве новейшую динамо-машину известного электротехнического завода в Париже "Сотер и Харле".

Свою долю осложнений добавляло и вмешательство в дела нередко наведывавшегося из столицы высокого начальства. Так, в ноябре 1892 г. управляющий Морским министерством Н. М. Чихачев, побывав на миноносцах, запретил выполнявшуюся заводом полировку "столярства", предписав заменить ее окраской. Пришлось, опять остановив работы, ходатайствовать перед ГУКиС об отмене министром своего скоропалительного решения. Ведь для поделок из дуба и ясеня (они в силу своей прочности обеспечивали минимальные размеры деталей и общую массу отделки и оборудования) именно полировка является наиболее легким, практичным, технологичным и удобным в обслуживании видом покрытия.

Окраска и шпаклевка — тяжеловесны, долго сохнут, требуют хорошей погоды, их трудно возобновлять, и в массе своей они составляют заметный вес, все более увеличивающийся при подкрасках во время службы корабля. Полировка применялась и на миноносце "Анакрия", по образцу которого сам же Н. М. Чихачев предписывал выполнять все работы. Поэтому завод настаивал на применении полировки и для последующих миноносцев его постройки "Аспэ" и "Транзунд". Заметим, что по этой же причине западные заводы применяли даже красное дерево.

Но не всегда решения проблем оказывались на поверхности, и при отсутствии постоянного опыта и специализации в изготовлении легких машин миноносцев обнаружилась их значительная перегрузка по механизмам. Препятствия для судостроения на заводе создавало и отсутствие "глубокой воды" — миноносцы спускались без рулей и винтов, для их установки корабли вели в Петербург, а испытания приходилось проводить уже в Кронштадте. В таких условиях даже незначительные переделки и исправления крайне усложнялись, вызывали постоянные задержки, удорожание работ и нередко ухудшение их качества.

На испытаниях "Кроншлота", начатых еще без минных аппаратов 1 июня 1892г. под командованием капитана 2 ранга Ф. А. Энквиста, выявились серьезные недоработки энергетической установки. Они вызывали неравномерность питания котлов (один переполнялся водой, а из другого вода убывала), безвозвратные потери отработавшего пара в рулевой машине и ряд других. Требовало многих переделок и артиллерийско-минное вооружение, включая перестановку орудий и прожектора, обеспечение удобств заряжания минных аппаратов, доработки приводов открывания их крышек и т. д.

Только в октябре после ряда пробегов на мерной миле и последовательного устранения недостатков "Кроншлот", установив минные аппараты, под командованием лейтенанта Ф. М. Бутакова вышел на заключительное испытание полным ходом. Полная скорость в течение 2-часового пробега в среднем составила 15,38 уз, форсированная из трех пробегов на 4-мильной мерной линии и при давлении пара в котлах 15,7 атм (выше спецификационного) — 16,2 уз. Как отмечала комиссия, питание котлов значительно улучшилось, главная машина работала "плавно, без нагревания частей и без сотрясений", но обшивка котлов несколько раз "подвергалась возгоранию при высоком давлении пара".

Начатые тогда же на 10-узловой скорости испытания "Сескара", только к осени получившего свой подводный торпедный аппарат, были отложены из-за окончания навигации, и миноносец вместе с другими был введен в кронштадтский Петровский док для зимовки и доделочных работ.

Более успешными были испытания в Або на заводе Крейтона, который настойчиво специализировался на постройке миноносцев и не испытал многих из тех неудобств и затруднений, которые мешали работам Ижорского завода. Миноносец "Даго", развив мощность 1030 л. с., достиг скорости 18,37 уз., а "Котка" при водоизмещении 97 т, осадке носом 0,91 и кормой по нижней лопасти гребного винта 2,3 м превысил контрактную скорость, показав в среднем 19,03 уз. Мощность механизмов составила 1004л. с., частота вращения винта 336 об/мин, давление пара в котле 12,5 атм. Суточный расход угля на этой скорости (в скобках — развиваемая мощность) составлял 23,6 т; на 16 уз. — 9,85 т, (444 л. с.) 12 уз. — 6,0 т (226 л. с.) 10 уз. — 3,74 т (119 л. с.). Соответствующие дальности плавания с полным 20- тонным запасом угля и без учета затрат на судовые потребности составляли 390, 780, 960 и 1280 миль.

Возобновившиеся в 1893 г. испытания "Сескара" продолжались все лето с перерывами для участия в маневрах флота. На 12-узловой скорости мощность механизмов составляла 262 л. с., а полная скорость после ряда выходов и исправлений достигла 15,6-уз при суммарной мощности 530 л. с. Такие малоуспешные результаты заставили командира "Сескара" лейтенанта П. П. Македонского еще до окончания испытаний обратиться в ГМШ с обстоятельной запиской "Соображения о миноносцах".

Оценив достоинства всех построенных до этого миноносцев и указывая на только что прибывший "образцовый во всех отношениях" 25-узл. "Пернов", П. П. Македонский в числе главнейших условий повышения уровня миноносного судостроения называл необходимость более решительного применения новинок техники, в особенности водотрубных котлов, и непременной специализации в постройке миноносцев одного—двух небольших заводов, которые могли безостановочно и планомерно совершенствовать их технику и технологию. "Колпинский завод выбран для постройки миноносцев не особенно удачно: он занят другим большим делом, миноносцами, видимо, мало интересуется, а, главное, не имеет достаточно воды, так что никаких испытаний у себя производить не может". — объяснял П. П. Македонский причины недоработок в механизмах "Кроншлота" и "Сескара".

Впрочем, даже и при этих недостатках, миноносцы явились существенным шагом вперед в сравнении с прототипом, обладая перед ним такими важными тактическими преимуществами, как поворотный минный аппарат, резко увеличивающий боевые возможности корабля, и обеспечивавший скрытность стрельбы подводный аппарат на "Сескаре". Первая проверка в действии этого аппарата состоялась в военной гавани Кронштадта по возвращении миноносца с маневров в сентябре 1893 г. "Мина вышла свободно и на всем пройденном расстоянии сохранила данное ей направление", — отмечала приемная комиссия.

Летом 1894 г. миноносец был приписан к минному отряду для всестороннего испытания аппарата комиссией под председательством командира крейсера "Африка" капитана 2 ранга А. А. Вирениуса. На испытаниях, продолжавшихся с 20 июля по 15 августа, был сделан 31 выстрел, из них 28 — на ходу и большинство на 14-узл. скорости. С поднятой носовой крышкой и открытым клинкетом миноносец ходил в море при волнении до 5 баллов, и при всех режимах, включая крен на циркуляции, аппарат действовал безотказно.

И все же комиссия не решилась, как это вначале предполагалось, рекомендовать аппарат для установки на заказывавшуюся тогда Невскому заводу новую серию из 10 миноносцев. Признавая повышение точности стрельбы и достижение важной в бою скрытности выстрела, комиссия высказывала сомнения в безопасности (аппарат слишком "спрятан" в воду, отчего на небольшой глубине подвержен ударам о грунт), ссылаясь на возможность заклинивания мины в аппарате при повреждении корпуса корабля. Из-за наличия деталей, недоступных для осмотра, осложнялось его обслуживание . В результате управляющий Морским министерством приказал установить подводный аппарат лишь на одном новом миноносце, строившемся Ижорским заводом.

Завершив все испытания и исправления, миноносцы включились в активную жизнь флота, а уже в августе 1894 г. "Котка" отправился в необычное заграничное плавание. В паре с ближайшим своим прототипом — миноносцем ''Свеаборг" и в сопровождении мореходной канонерской лодки "Гремящий" "Котка" должен был перебазироваться на Дальний Восток. В один день с ними покидала Кронштадт вторая группа, "Ревель" и "Борго" во главе с "Отважным". Но уже на третий день пути на "Котке" провалились колосники, и "Гремящему" пришлось взять миноносец на буксир.

Не раз обнаруживались на миноносцах неполадки, которые устраняли в море или попутных портах, и в декабре, выдержав все трудности штормовых морей, океанской зыби, поочередно идя на буксире "Гремящего", "Котка" и "Свеаборг" достигли Суэца. Но неудачи преследовали "Котку" — серьезная течь котла в труднодоступной нижней его части заставила отказаться от дальнейшего похода. Миноносец остался в составе эскадры Средиземного моря под командованием контр-адмирала С. О. Макарова, а затем оказался в Черноморском флоте.

С заменой в марте 1895 г. названий миноносцев на номера "Даго" стал миноносцем N 118, "Кроншлот"— N 123, "Сескар" —N 124, "Котка" — N 256. Служба балтийских миноносцев этой серии как боевых кораблей закончилась в 1909 г., когда вместе с другими, частью еще более "молодыми" 100-тонными миноносцами, они были исключены из состава флота.

В Черном море продолжал службу N 256, на котором в 1908 г. был установлен новый локомотивный котел. Летом 1914г. корабль состоял в резервном дивизионе миноносцев, а в сентябре 1914г. приказом командующего Черноморским флотом был переименован в посыльное судно "Летчик". Корабль стал конвоиром, обеспечивающим полеты над морем гидросамолетов. Его задачей было отвести самолет с базы на станцию, помочь самолету, приводнившемуся в море, исправить заевший пулемет, принять на борт пилотов аварийной машины, отбуксировать ее к берегу и т. д.

Приписанный вначале к "воздушному району службы связи Черного моря", он каждое утро и вечер«сопровождал в море самолеты воздушной станции "Севастополь", которые регулярно вылетали для разведочной и охранной службы на подходе к главной базе и не раз атаковали бомбами появлявшиеся тогда у наших берегов "Гебен" и "Бреслау". Так, уже 24 ноября он подбирает в море и благополучно приводит на базу летающую лодку N 15 мичмана Рагозина, вынужденную сесть на воду после сильного зенитного огня "Бреслау".

Всю войну состоявший при "авиации Черноморского флота", но сохранявший торпедное вооружение, получивший усиленную артиллерию (по две 47-и 37-мм пушки и один пулемет) и снабженный радиостанцией, "Летчик" выполняет и другие разнообразные задачи. В отличие от своих, не отрывавшихся от базы сверстников, он совершает самостоятельные боевые походы в Феодосию и Новороссийск, Батуми и Поти, Ризу и Транзунд. Здесь, как и в Севастополе, он охраняет работающие в море тральщики, конвоирует транспорты, несет дозорную службу, осуществляет поиск и атаки обнаруженных подводных лодок.

Нелегкой была для старого корабля его беспокойная служба, и не раз за время войны приходилось ему становиться на ремонт из-за потерь лопастей винта на мелководье, разрушений на палубе от штормовых волн, сорванной в ночном столкновении бортовой обшивки, пробитого таранного отсека, свернутого на сторону форштевня, поломок в машине, прогоравших в топке поперечин колосников и т. д.

По сведениям из книги И. Т. Сирченко "Погибаю, но не сдаюсь", 3 мая 1918г. "Летчик" ушел из занятой немцами Керчи и присоединился к флоту, пришедшему из Севастополя в Новороссийск. 12 мая его переименовали в посыльное судно N11, а 18 июня, исполняя приказ В. И. Ленина, затопили в Новороссийске вместе с линкором "Свободная Россия" и 10 эсминцами. Версия эта, однако, вызывает возражение некоторых историков, но на этом мы остановимся позднее.